Личная гигиена в Средневековье

Разные эпохи ассоциируются с разнообразными запахами. Средние века приятными ароматами похвастаться вряд ли могут.

Средневековая Европа пахнет нечистотами и смрадом гниющих тел. Города отнюдь не походили на чистенькие павильоны Голливуда, в которых снимаются костюмированные постановки романов Александра Дюма. Швейцарец Патрик Зюскинд, известный педантичным воспроизведением деталей быта описываемой им эпохи, ужасается зловонию европейских городов позднего Средневековья.

Королева Испании Изабелла Кастильская (конец 15-го в.) признавалась, что за всю жизнь мылась всего два раза — при рождении и в день свадьбы. Дочь одного из французских королей погибла от вшивости, Папа Римский Климент V — от дизентерии. Герцог Норфолк отказывался мыться якобы из религиозных убеждений, и его тело покрылось гнойниками. Тогда слуги дождались, когда его светлость напьётся вусмерть, и еле-еле отмыли.

В средневековой Европе чистые здоровые зубы считались признаком низкого происхождения. Знатные дамы гордились плохими зубами. Представители знати, которым от природы достались здоровые белые зубы, обычно стеснялись их и старались улыбаться пореже, чтобы не демонстрировать свой «позор».

Людовик ХIV мылся всего два раза в жизни, и то по совету врачей. Мытьё привело монарха в такой ужас, что он зарёкся когда-либо принимать водные процедуры. Русские послы при его дворе писали, что их величество «смердит аки дикий зверь». Самих же русских по всей Европе считали извращенцами за то, что те ходили в баню раз в месяц — безобразно часто.

Давно гуляет по анекдотам сохранившаяся записка, посланная имевшим репутацию донжуана королём Генрихом Наваррским своей возлюбленной, Габриэль д’Эстре: «Не мойся, милая, я буду у тебя через три недели». Моющих средств, как и самого понятия личной гигиены, в Европе до середины 19-го века не существовало.

Наиболее типичная европейская городская улица была шириной в 7−8 м (такова, например, ширина магистрали, которая ведёт к собору Парижской Богоматери). Маленькие улицы и переулки были значительно уже — не более двух метров, а во многих старинных городах встречались улочки шириной и в метр. Одна из улиц старинного Брюсселя носила название «Улица одного человека»: двое не могли там разойтись.

Улицы мыл и чистил единственный существовавший в те времена дворник — дождь, который, несмотря на свою санитарную функцию, считался наказанием господним. Дожди вымывали из укромных мест всю грязь, и по улицам неслись бурные потоки нечистот, которые иногда образовывали настоящие реки.

Если в сельской местности рыли выгребные ямы, то в городах люди испражнялись в узеньких переулках и во дворах.

Но и сами люди были не намного чище городских улиц. «Водные ванны утепляют тело, но ослабляют организм и расширяют поры. Поэтому они могут вызвать болезни и даже смерть», — утверждал медицинский трактат 15-го века. В Средние века считалось, что в очищенные поры может проникнуть заражённый инфекцией воздух. Вот почему высочайшим декретом были упразднены общественные бани. И если в 15−16 веках богатые горожане мылись хотя бы раз в полгода, в 17−18 веках они вообще перестали принимать ванну. Правда, иногда приходилось ею пользоваться — но только в лечебных целях. К процедуре тщательно готовились и накануне ставили клизму.

Все гигиенические мероприятия сводились к лёгкому ополаскиванию рук и рта, но не всего лица. «Мыть лицо ни в коем случае нельзя, — писали медики в 16-м веке, — поскольку может случиться катар или ухудшиться зрение». Что же касается дам, то они мылись 2−3 раза в год.

Большинство аристократов спасались от грязи с помощью надушенной тряпочки, которой они протирали тело. Подмышки и пах рекомендовалось смачивать розовой водой. Мужчины носили между рубашкой и жилетом мешочки с ароматическими травами. Дамы пользовались только ароматической пудрой.

Средневековые «чистюли» часто меняли белье — считалось, что оно впитывает в себя всю грязь и очищает от неё тело. Однако к смене белья относились выборочно. Чистая накрахмаленная рубашка на каждый день была привилегией состоятельных людей. Вот почему в моду вошли белые гофрированные воротники и манжеты, которые свидетельствовали о богатстве и чистоплотности их владельцев. Бедняки не только не мылись, но и не стирали одежду — у них не было смены белья. Самая дешёвая рубашка из грубого полотна стоила столько же, сколько дойная корова.

Христианские проповедники призывали ходить буквально в рванье и никогда не мыться, так как именно таким образом можно было достичь духовного очищения. Мыться нельзя было ещё и потому, что так можно было смыть с себя святую воду, к которой прикоснулся при крещении. В итоге люди не мылись годами или не знали воды вообще. Грязь и вши считались особыми признаками святости. Монахи подавали остальным христианам соответствующий пример служения богу. На чистоту смотрели с отвращением. Вшей называли «божьими жемчужинами». Святые, как мужского, так и женского пола, обычно кичились тем, что вода никогда не касалась их ног, за исключением тех случаев, когда им приходилось переходить вброд реки. Люди справляли нужду где придётся. Например, на парадной лестнице дворца или замка. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из-за того, что в старом буквально нечем было дышать.

В Лувре, дворце французских королей, не было ни одного туалета. Опорожнялись во дворе, на лестницах, на балконах. При «нужде» гости, придворные и короли либо приседали на широкий подоконник у открытого окна, либо им приносили «ночные вазы», содержимое которых затем выливалось у задних дверей дворца. То же творилось и в Версале, например, во время Людовика XIV, быт при котором хорошо известен благодаря мемуарам герцога де Сен Симона.

Известна история, как однажды к королю прибыл посол Испании и, зайдя к нему в опочивальню (дело было утром), попал в неловкую ситуацию — у него от королевского амбре заслезились глаза. Посол вежливо попросил перенести беседу в парк и выскочил из королевской спальни как ошпаренный. Но в парке, где он надеялся вдохнуть свежего воздуха, незадачливый посол просто потерял сознание от вони — кусты в парке служили всем придворным постоянным отхожим местом, а слуги туда же выливали нечистоты.

Туалетная бумага появилась только в конце 1800-х годов, а до тех пор люди пользовались подручными средствами. Богатые могли позволить себе роскошь подтираться полосками ткани. Бедные же использовали старые тряпки, мох, листья.

Методы борьбы с блохами были пассивными, как, например, палочки-чесалочки. Знать с насекомыми борется по-своему — во время обедов Людовика XIV в Версале и Лувре присутствует специальный паж для ловли блох короля. Состоятельные дамы, чтобы не разводить «зоопарк», носят шёлковые нижние рубашки, полагая, что вошь за шёлк не уцепится, ибо скользко. Так появилось шёлковое нижнее белье, к шёлку блохи и вши действительно не прилипают.

Кровати, представляющие собой рамы на точёных ножках, окружённые низкой решёткой и обязательно с балдахином, в Средние века приобретают большое значение. Столь широко распространённые балдахины служили вполне утилитарной цели — чтобы клопы и прочие симпатичные насекомые с потолка не сыпались.

Считается, что мебель из красного дерева стала столь популярна, потому что на ней не было видно клопов.

В России в те же годы

Русский народ был чистоплотным. Даже самая бедная семья имела в своём дворе баню. В зависимости от того, как баня топилась, парились в ней «по-белому» или «по-чёрному». Если дым из печи попадал через трубу наружу, то парились «по-белому». Если дым шёл непосредственно в парную, то после проветривания стены окатывали водой, и это называлось париться «по-чёрному».

Был ещё один оригинальный способ мытья — в русской печи. После приготовления еды стелили внутрь солому, и человек осторожно, чтобы не испачкаться в саже, залезал в печь. На стены плескали воду или квас.

Баня топилась по субботам и перед большими праздниками. Глава семейства готовил берёзовый веник, замачивая его в горячей воде, прыскал на него квасом, крутил над горячими камнями, пока от веника не начинал исходить душистый пар, а листья становились мягкими, но к телу не липли. И только после этого начинали мыться и париться.

В общественных банях мылись все вместе: и мужчины, и женщины, и дети, вызывая изумление иностранцев, специально приезжавших поглазеть на невиданное в Европе зрелище. «Не только мужчины, но и девицы, женщины по 30, 50 и более человек, бегают без всякого стыда и совести так, как сотворил их бог, и не только не прячутся от сторонних людей, прогуливающихся там, но ещё и подсмеиваются им своею нескромностью», — писал один иностранец. Не менее удивляло приезжих, как мужчины и женщины, донельзя распаренные, выбегали голышом из очень жаркой бани и бросались в холодную воду реки.

Власти сквозь пальцы смотрели на такой народный обычай, хотя и с большим недовольством. Совсем не случайно в 1743 году появился указ, по которому в торговых банях запрещалось мужскому и женскому полу париться вместе. Но, как вспоминали современники, такой запрет оставался в большинстве своём только на бумаге. Окончательное разделение произошло, когда стали строить бани, в которых предусматривались мужское и женское отделения.

Постепенно люди с коммерческой жилкой поняли, что бани могут стать источником неплохого дохода, и стали вкладывать в это дело деньги. Так, в Москве появились Сандуновские бани (их построила актриса Сандунова), Центральные бани (принадлежавшие купцу Хлудову) и другие. В Санкт-Петербурге народ любил бывать в Бочковских банях, Лештоковых. Но самые роскошные находились в Царском Селе.

Автор: Яна Королёва. «Дилетант»

Изображение (фото): иллюстрация из книги "Истории обыкновенных вещей", Богданов Валерий Владимирович

Участники событий и другие указанные лица:

• Сандунова (Федорова, Уранова) Елизавета Семёновна, русская актриса и певица (лирико-драматическое сопрано, меццо-сопрано);
• Хлудов Алексей Иванович, московский предприниматель из купеческой семьи, потомственный почётный гражданин, библиофил, собиратель рукописей (среди которых знаменитая Хлудовская псалтырь), глава одного из крупнейших российских купеческих домов.